‘Мультсимволизм’ Игоря Васильева

МУЛЬТСИМВОЛИЗМ

Второй деся­ток лет скульп­ту­ры Игоря Васильева раду­ют детей и взрос­лых, про­во­дя­щих часы досу­га в пар­ке аттрак­ци­о­нов или в раз­вле­ка­тель­ном цен­тре на севе­ре Санкт-Петербурга.

В 2020 году страст­ный путе­ше­ствен­ник Васильев, ока­зав­шись в домаш­нем каран­тин­ном зато­че­нии, взял­ся за живо­пись и пере­ме­стил сво­их циви­ли­зо­ван­ных город­ских пер­со­на­жей в есте­ствен­ную сре­ду — на про­сто­ры саван­ны и в берё­зо­вые рощи. Оказалось, что в любом окру­же­нии они хоро­шо справ­ля­ют­ся с един­ствен­ной мис­си­ей, опре­де­лён­ной для них авто­ром, — радо­вать людей и дарить поло­жи­тель­ные эмо­ции от встре­чи с при­ро­дой, укро­щён­ной искусством.

Сам автор назы­ва­ет свой стиль роман­ти­че­ским мульт­сим­во­лиз­мом. Не сто­ит путать его с мос­ков­ским роман­ти­че­ским кон­цеп­ту­а­лиз­мом, хотя меж­ду эти­ми направ­ле­ни­я­ми и есть одна общая чер­та — про­ни­ца­е­мость миров. В роман­ти­че­ских сти­лях худо­же­ствен­ный про­из­вол авто­ра сме­ши­ва­ет реаль­ное и фан­та­сти­че­ское. И вот пря­мо в выста­воч­ном зале зри­тель обни­ма­ет­ся с эле­гант­ной коб­рой или чешет за ухом бро­не­нос­ца, тан­цу­ю­ще­го к нему свой пята­чок. Большие пла­сти­ко­вые скульп­ту­ры так­тиль­ны и как буд­то сами идут на контакт!

Что же каса­ет­ся сим­во­лиз­ма, разу­ме­ет­ся, перед нами опре­де­лён­ные типа­жи. Эти живот­ные — во мно­гом порт­ре­ты совре­мен­ни­ков. Взгляните на хит­рый при­щур кро­ко­ди­ла, про­гу­ли­ва­ю­ще­го­ся с труб­кой вдоль Нила! А теперь вспом­ни­те зна­ме­ни­тую семи­о­ти­че­скую загад­ку Магритта «Предательство обра­зов», изоб­ра­же­ние кури­тель­ной труб­ки с под­пи­сью «Это не труб­ка». Если труб­ка — не труб­ка, то, воз­мож­но, и кро­ко­дил — не крокодил?

Как и в боль­шой лите­ра­ту­ре, каж­дый пер­со­наж здесь обла­да­ет соб­ствен­ным харак­те­ром. Кажется, синяя пти­ца при­ле­те­ла к Свинтусу пря­мо из пье­сы Метерлинка. Той самой, где хлеб, моло­ко и сахар обре­та­ют душу и голо­са. Подлинно метер­лин­ков­ским пер­со­на­жем высту­па­ет и озор­ной «Огонь в огне».

Отдельно сто­ит упо­мя­нуть о том, что все герои Васильева, хоть и выгля­дят как пер­со­на­жи мульт­филь­мов, ори­ги­наль­ны и абсо­лют­но не похо­жи на выход­цев из мира широ­ко­фор­мат­но­го 3D-кино. Каждая круп­ная пре­мье­ра накры­ва­ет мир вол­ной игру­шек и агрес­сив­ной реклам­ной про­дук­ции. И каким бы оба­я­тель­ным ни был пер­со­наж филь­ма круп­ной кино­сту­дии, иной раз хочет­ся бы укрыть­ся от его оска­ла. Мир Игоря Васильева, несмот­ря на то, что в нём нема­ло экзо­ти­че­ских оби­та­те­лей, — очень милый и род­ной. Художник созна­тель­но отка­зы­ва­ет­ся от цити­ро­ва­ния зна­ме­ни­тых обра­зов, стре­мясь наде­лить жиз­нью (ани­ми­ро­вать) имен­но сво­их персонажей.

Плоские дере­вян­ные скульп­ту­ры Васильева напо­ми­на­ют кар­тон­ных кукол, кото­рых исполь­зо­ва­ли в ста­ро­мод­ных ани­ма­ци­он­ных мульт­филь­мах, сни­мая их дви­же­ние кадр за кад­ром. В самом соче­та­нии про­стей­ших гео­мет­ри­че­ских форм есть опре­де­лён­ная дина­ми­ка: на гла­зах у зри­те­ля раз­во­ра­чи­ва­ют­ся коми­че­ские сценки.

Таким обра­зом, выстав­ка Игоря Васильева ста­но­вит­ся про­стран­ством «тоталь­но­го мульт­филь­ма», где зри­тель волен наблю­дать и удив­лять­ся, вза­и­мо­дей­ство­вать со скульп­ту­ра­ми и, воз­мож­но, обна­ру­жить нечто муль­ти­пли­ка­ци­он­ное в себе. Не сле­ду­ет забы­вать, что сло­во «ани­ма­ция» про­изо­шло от латин­ско­го anima, что зна­чит «душа».

(текст с выставки)