Коллекция Мункачи в Венгерской национальной галерее
Венгерская национальная галерея в Будапеште хранит одно из важнейших собраний произведений Михая Мункачи — художника, чьё имя во второй половине XIX века было известно далеко за пределами Венгрии. Его творчество представлено здесь портретами, жанровыми сценами и произведениями, позволяющими проследить развитие его живописной манеры — от драматического реализма ранних работ до изысканной салонной живописи парижского периода.
Сегодня картины Мункачи позволяют увидеть другую сторону европейского искусства XIX века, остающуюся в тени привычной истории импрессионизма и авангарда. Свободная манера письма, богатство живописной фактуры и внимание к человеческим переживаниям раскрывают художника, который не стремился следовать новым течениям, но сумел создать собственный, узнаваемый художественный мир.
Сегодня, когда мы думаем о французской живописи 1870–1880‑х годов, первыми на ум приходят импрессионисты. Однако в то время они представляли лишь крайний полюс широкого спектра художественных направлений — от старомодного академизма до бунтарского авангарда. Самую многочисленную часть этого спектра занимала так называемая juste milieu, «золотая середина», — художники, занимавшие позицию между академизмом и импрессионизмом. Одним из типичных представителей juste milieu был венгерский художник Михай Мункачи.
Почти всю свою творческую жизнь Мункачи провёл за пределами Венгрии. Он учился в Вене, Мюнхене и Дюссельдорфе, прославился в Париже и стал знаменитостью международного масштаба. Сегодня его произведения находятся в крупнейших музеях Европы и Америки. Однако былая слава художника померкла, смытая волнами модернистских течений начала XX века.
Личность художника постепенно обрастала мифами, за которыми терялась реальная история его жизни и творчества. Возникла история невинного и талантливого венгерского деревенского юноши, которого развратила жизнь в большом городе, заставив отказаться от художественных идеалов и довольствоваться живописью ради денег. В этой истории нашлось место и честолюбивой жене, привыкшей жить в роскоши, и алчному арт-дилеру, якобы заставившему художника продать свой талант.
Мы привыкли рассматривать историю современного искусства как последовательную смену художественных направлений, каждое из которых превосходит предыдущее по степени новизны и прогрессивности. В этой схеме Мункачи не находится места: несмотря на долгие годы жизни в Париже, он так и «не сумел» осознать значение импрессионизма.
Сегодня мы склонны считать, что настоящий художник обязан отвергать ожидания публики. Этот миф воплощён для нас в образах импрессионистов или Ван Гога. Но в то время эти художники были авангардом, немногочисленным и почти не влиявшим на господствующие художественные вкусы. В глазах большинства людей финансовый успех Мункачи нисколько не противоречил художественной ценности его произведений.
Мункачи не был циником, который писал картины исключительно ради денег. Подобно импрессионистам, он решал художественные задачи, хотя и совершенно иного характера. Он уделял огромное внимание живописной поверхности и фактуре своих произведений, выстраивая изображение из живых, свободных мазков, дробивших поверхность и подчёркивавших саму природу картины как произведения, созданного красками.
Но разве это внимание к живописной поверхности, к самостоятельной выразительности мазка не напоминает принцип l’art pour l’art, провозглашённый авангардом? В конце концов, демонстрация того, что холст — не окно в реальность, а покрытая краской поверхность, была одной из характерных особенностей импрессионизма.
Однако Мункачи вовсе не стремился стать импрессионистом. Он обращался к иной художественной традиции и решал собственные художественные задачи. Этот пример напоминает нам, что привычная история авангарда — лишь одна из нескольких возможных линий, по которым можно выстроить повествование об искусстве XIX века.
