“Безумная клетка” Анны Липцер

Анна Липцер “Безумная клетка”

Анна Липцер живёт в Израиле и рабо­та­ет в ком­па­нии Carasso Motors Ltd в долж­но­сти purchase manager. Первое обра­зо­ва­ние — инженер-металлург, вто­рое — бух­гал­тер. В дет­стве она зани­ма­лась живо­пи­сью у Наталии Львововны Каменир — участ­ни­цы леген­дар­ной «буль­до­зер­ной выстав­ки», педа­го­га, гото­вив­ше­го уче­ни­ков к поступ­ле­нию в Суриковское учи­ли­ще. По насто­я­нию роди­те­лей, счи­тав­ших, что худож­ник — не про­фес­сия, при­мер­но с четыр­на­дца­ти лет Анна пере­ста­ла зани­мать­ся живописью.

Спустя мно­го лет, про­гу­ли­ва­ясь по гале­ре­ям Яффо, Анна уви­де­ла кар­ти­ну, кото­рая про­из­ве­ла на неё силь­ное впе­чат­ле­ние. Возникло жела­ние иметь такую же, и при­мер­но через две неде­ли кар­ти­на уже висе­ла у неё дома.
Всё дет­ство Анны про­шло в атмо­сфе­ре япон­ской куль­ту­ры. Семья жила на Дальнем Востоке и на Сахалине и в после­во­ен­ные годы тес­но обща­лась с япон­ца­ми. Дом был напол­нен пред­ме­та­ми япон­ско­го искус­ства — кар­ти­на­ми, посу­дой, кимо­но и ста­рин­ны­ми аль­бо­ма­ми. Именно поэто­му пред­став­ле­ние о кра­со­те с ран­них лет сфор­ми­ро­ва­лось у неё в свя­зи с япон­ской эстетикой.

Желание учить­ся при­ве­ло Анну на кур­сы кал­ли­гра­фии к Ориан Цепенюк. Параллельно она иска­ла онлайн-обучение япон­ской живо­пи­си и слу­чай­но нашла шко­лу Александры Васильевой. Так нача­лось её путе­ше­ствие в мир япон­ской живо­пи­си и мимо­лёт­но­го оча­ро­ва­ния. С 2017 года Анна обу­ча­ет­ся у Александры Васильевой.

Она явля­ет­ся чле­ном ассо­ци­а­ции худож­ни­ков Петах-Тиквы, а так­же чле­ном меж­ду­на­род­ной ассо­ци­а­ции худож­ни­ков и кал­ли­гра­фов Японии – ICCPS – International Chinese Calligraphic Art and Ink Painting Artist Society. Анна закон­чи­ла меж­ду­на­род­ную шко­лу живо­пи­си суми‑е. Участница раз­лич­ных выста­вок, в том чис­ле меж­ду­на­род­ных и японских.

Работы Анны, выпол­нен­ные в тех­ни­ке sumi‑e и Gyotaku, напол­не­ны дыха­ни­ем воз­ду­ха, тиши­ной, про­сто­ром. Её рыбы дви­жут­ся сво­бод­но и без уси­лия — они воз­ни­ка­ют как сле­ды при­сут­ствия, как намёк на то, что сво­бо­да воз­мож­на даже внут­ри ограничений.

Суми‑э — япон­ская моно­хром­ная живо­пись тушью. Это направ­ле­ние воз­ник­ло в XIV веке и было заим­ство­ва­но из Китая. Слово суми‑э (sumi‑e) пред­став­ля­ет собой соеди­не­ние двух япон­ских слов, кото­рые в пере­во­де озна­ча­ют «тушь» (суми) и «живо­пись» (э). То есть суми‑э — это тип моно­хром­ной живо­пи­си, похо­жей на аква­рель. Уникальность сюже­та, мяг­кое при­кос­но­ве­ние кисти и обиль­ное исполь­зо­ва­ние воды – все это состав­ля­ет отли­чи­тель­ные инди­ви­ду­аль­но­го сти­ля япон­ской живо­пи­си суми‑э. В зада­чу худож­ни­ка не вхо­дит фото­гра­фи­че­ски точ­ное вос­про­из­ве­де­ние дей­стви­тель­но­сти, он отбра­сы­ва­ет все то, что его не инте­ре­су­ет. Он изоб­ра­жа­ет при­ро­ду такой, какой она рису­ет­ся в его вооб­ра­же­нии, вопло­ща­ет самую ее суть. Любые обра­зы худож­ник хра­нит в памя­ти таки­ми, каки­ми он их увидел.

Гётаку — это тра­ди­ци­он­ная фор­ма япон­ско­го искус­ства, появив­ша­я­ся более ста лет назад как спо­соб рыба­ков сохра­нять запи­си об уло­ве. Они нано­си­ли тушь суми на одну сто­ро­ну толь­ко что пой­ман­ной рыбы, затем накры­ва­ли ее рисо­вой бума­гой и акку­рат­но при­гла­жи­ва­ли, что­бы полу­чил­ся отпе­ча­ток. Тушь была неток­сич­на, поэто­му после про­це­ду­ры рыбу шла в пищу, а сами отпе­чат­ки слу­жи­ли спо­со­бом фик­си­ро­вать виды и раз­ме­ры рыб.