‘На полную!’ Тома Вессельмана

Том Вессельман. All Out

Том Вессельман (1931–2004), одна из клю­че­вых фигур аме­ри­кан­ско­го поп-арта 1960‑х годов, созда­вал сме­лые, пря­мые обра­зы, отра­жав­шие куль­ту­ру, из кото­рой они воз­ник­ли. Через натюр­мор­ты и обна­жён­ные — фраг­мен­ти­ро­ван­ные, плос­кост­ные и мону­мен­таль­ные — он пере­осмыс­лил тра­ди­цию живо­пи­си в эпо­ху, отме­чен­ную рекла­мой и мас­сме­диа. Его твор­че­ство дви­жет­ся меж­ду интим­но­стью и выстав­лен­но­стью напо­каз, при­тя­же­ни­ем и дискомфортом.

Вессельман родил­ся в Цинциннати, штат Огайо, в семье сред­не­го клас­са. Он изу­чал пси­хо­ло­гию, преж­де чем был при­зван в армию США во вре­мя Корейской вой­ны. Во вре­мя служ­бы в 1951–1953 годах он начал рисо­вать кари­ка­ту­ры для сослу­жив­цев — это ста­ло пово­рот­ным момен­том, напра­вив­шим его жизнь к искус­ству. После демо­би­ли­за­ции он пере­ехал в Нью-Йорк и посту­пил в Cooper Union, где ока­зал­ся в сре­де худож­ни­ков абстракт­но­го экс­прес­си­о­низ­ма, тогда гос­под­ство­вав­ших на худо­же­ствен­ной сцене: Джексона Поллока, Виллема де Кунинга и Марка Ротко.

Вопреки доми­ни­ро­ва­нию их экс­прес­сив­ной живо­пи­си Вессельман выбрал путь чёт­кой, чув­ствен­ной фигу­ра­тив­ной кар­ти­ны с ярким визу­аль­ным при­сут­стви­ем. Он чер­пал мате­ри­ал из реклам­ных щитов, жур­на­лов и потре­би­тель­ской куль­ту­ры, созда­вая визу­аль­ный язык одно­вре­мен­но лич­ный и зна­ко­вый, стро­гий и соблазнительный.

Появившись в самом цен­тре сек­су­аль­ной рево­лю­ции в Соединённых Штатах, его искус­ство ста­ло пря­мым откли­ком на новую откры­тость вокруг сек­су­аль­но­сти, тела и соци­аль­ных норм. Оно отра­жа­ет мир, в кото­ром нача­ли рас­па­дать­ся гра­ни­цы меж­ду част­ным и пуб­лич­ным, меж­ду эро­тиз­мом и худо­же­ствен­ным изоб­ра­же­ни­ем, а так­же вокруг пор­но­гра­фии. Сегодня эти темы воз­вра­ща­ют­ся уже с иной точ­ки зре­ния — в эпо­ху, так­же отме­чен­ную вол­на­ми кон­сер­ва­тиз­ма, осто­рож­но­сти и воз­об­нов­лён­ной цен­зу­ры. Поэтому твор­че­ство Вессельмана по-прежнему ста­вит слож­ные вопро­сы о взгля­де, вла­сти, репре­зен­та­ции и месте тела в куль­тур­ном поле.

В сво­их глав­ных сери­ях 1960‑х годов — Still Life, Great American Nude и Bedroom Paintings — Вессельман соеди­нял фраг­мен­ты домаш­не­го быта, жен­ские и муж­ские тела и историко-художественные отсыл­ки. Он вдох­нов­лял­ся вели­ки­ми модер­ни­ста­ми, осо­бен­но жен­ски­ми ню Анри Матисса, в кото­рых нахо­дил модель соеди­не­ния цве­та, тела и чув­ствен­но­сти. В искус­стве Вессельмана наго­та мыс­лит­ся не как инди­ви­ду­аль­ный порт­рет, а как струк­ту­ра сим­во­лов и зна­ков: губы, грудь, сига­ре­ты, мебель и повсе­днев­ные пред­ме­ты скла­ды­ва­ют­ся в образ, суще­ству­ю­щий меж­ду иде­а­ли­за­ци­ей, иро­ни­ей и кри­ти­че­ским взгля­дом на куль­ту­ру зрелища.

Выставка сосре­до­то­че­на на пят­на­дца­ти годах — с 1960 по 1975‑й — и рас­ши­ря­ет свой взгляд через диа­лог с про­из­ве­де­ни­я­ми худож­ни­ков поко­ле­ния Вессельмана, таких как Энди Уорхол, а так­же с рабо­та­ми совре­мен­ных авто­ров, напри­мер Микален Томас. Эти сопо­став­ле­ния пока­зы­ва­ют, как обра­зы, создан­ные Вессельманом во вто­рой поло­вине XX века, про­дол­жа­ют зву­чать, менять­ся и обре­тать новые смыс­лы в циф­ро­вую эпо­ху, когда гра­ни­цы меж­ду телом, взгля­дом и медиа посто­ян­но переопределяются.