‘Синяя душа’ Герасима Антарина

“СИНЯЯ ДУША” ГЕРАСИМ АНТАРИН

«На тво­ей синей душе звёз­ды устра­и­ва­ют­ся на ноч­ной покой».
Из: «К кня­зю Тристану», Эльза Ласкер-Шюлер, воль­ный перевод.

«Синяя душа» в поэ­зии Эльзы Ласкер-Шюлер слу­жит мета­фо­рой поэ­ти­че­ской, духов­ной души, бога­той эмо­ци­о­наль­ной глубиной.

Созерцание кар­тин худож­ни­ка Герасима Антарина вызы­ва­ет ощу­ще­ние, что такая душа при­сут­ству­ет и в его творчестве.

Антарин родил­ся в Санкт-Петербурге и впер­вые при­е­хал в Израиль вме­сте с роди­те­ля­ми в 1990 году.

Он сбли­зил­ся с худож­ни­ком Борисом Аксельродом (1928–2004), извест­ным как «Аксель», кото­рый соби­рал вокруг себя уче­ни­ков и жил вме­сте с ними в ком­муне с видом на Галилейское море.

Борис Аксельрод был масте­ром моза­и­ки и спе­ци­а­ли­стом по тех­ни­ке энка­у­сти­ки — древ­не­му спо­со­бу ико­но­пи­си, прак­ти­ко­вав­ше­му­ся в визан­тий­ский период.

Икона по сути была видом живо­пи­си, сосре­до­то­чен­ным на изоб­ра­же­нии свя­тых фигур — таких как Иисус, Мария или один из апостолов.

Техника ико­но­пи­си осно­вы­ва­лась на пись­ме по дере­вян­ной дос­ке и на сме­ши­ва­нии пиг­мен­тов с горя­чим вос­ком, изго­тов­лен­ным из дре­вес­ной смо­лы; соглас­но хри­сти­ан­ским пред­став­ле­ни­ям, ико­на счи­та­лась носи­тель­ни­цей самой сущ­но­сти свя­то­го, изоб­ра­жён­но­го на ней.

Жизнь вме­сте с Аксельродом в неболь­шой ком­муне с видом на Галилейское море име­ла соб­ствен­ный духов­ный резо­нанс, ведь Антарин — чело­век хри­сти­ан­ской веры.

Сейчас Антарин живёт в Тверии, в рай­оне имми­грант­ско­го жилья, в неболь­шой квар­ти­ре с видом на Галилейское море.
Эта квар­ти­ра, кото­рая слу­жит ему так­же мастер­ской, чем-то напо­ми­на­ет лав­ку на бло­ши­ном рын­ке: рядом с инстру­мен­та­ми его ремес­ла — мас­ля­ны­ми крас­ка­ми, палит­рой и моль­бер­том — она напол­не­на таки­ми пред­ме­та­ми, как мед­ные коло­коль­чи­ки, све­чи, стек­лян­ная утварь «под ста­ри­ну», ста­рые кар­ты, весы, ста­рин­ные часы, чёрно-белые фото­гра­фии людей из далё­ких вре­мён, а так­же мно­же­ством рели­ги­оз­ных изоб­ра­же­ний хри­сти­ан­ских свя­тых — Иисуса, Марии и дру­гих, — кото­рые смот­рят почти из каж­до­го угла.

Творчество Антарина, несо­мнен­но, фор­ми­ру­ет­ся этой атмо­сфе­рой, и он неред­ко соче­та­ет мас­ля­ную живо­пись с тем­пе­рой — древ­ней живо­пис­ной техникой.

При этом его кар­ти­ны обла­да­ют орео­лом тай­ны: вгля­ды­вать­ся в них — зна­чит мед­лен­но погру­жать­ся, почти в меди­та­тив­ном состо­я­нии, в зача­ро­ван­ный и зага­доч­ный мир, кото­рый слов­но при­над­ле­жит иной реальности.

Одна из работ Антарина, к при­ме­ру, сосре­до­то­че­на на лице жен­щи­ны с длин­ной, строй­ной шеей; её голо­ва уку­та­на голов­ным покры­ва­лом бордово-розового оттен­ка. Лицо изоб­ра­же­но в интим­ном круп­ном плане — интим­ность уси­ли­ва­ет­ся при­сут­стви­ем малень­кой пче­лы, паря­щей перед ней, слов­но обра­ща­ю­щей­ся к ней с речью. Её руки исклю­чи­тель­но изящ­ны: тон­кие, удли­нён­ные паль­цы дер­жат белую чаш­ку с золо­тым обод­ком, в то вре­мя как сахар ссы­па­ет­ся с лож­ки — этот образ Антарин упо­доб­ля­ет пада­ю­щим звёз­дам. Антарин опи­сал зало­жен­ное в этой кар­тине виде­ние сло­ва­ми: «мгно­ве­ние, пада­ю­щее в веч­ность». И дей­стви­тель­но, жизнь пче­лы крат­ка, сахар рас­тво­рит­ся, и мгно­ве­ние пройдёт.
Однако живо­пись фик­си­ру­ет этот интим­ный момент во вре­ме­ни, тогда как «звёз­ды» — кри­стал­лы саха­ра, вооб­ра­жа­е­мые худож­ни­ком, — оста­ют­ся навсе­гда. В этом смыс­ле про­из­ве­де­ние ста­но­вит­ся меди­та­ци­ей или прит­чей о пре­хо­дя­щем и вечном.

«Синяя душа» в поэ­зии Эльзы Ласкер-Шюлер, с кото­рой начи­на­ет­ся это эссе, — это душа невин­но­сти, поэ­зии и духов­ной глубины.

В худо­же­ствен­ном мире Герасима Антарина подоб­ное устрем­ле­ние глу­бо­ко уко­ре­не­но — это поиск тайн все­лен­ной, вре­ме­ни, суще­ство­ва­ния и веч­но­сти, слов­но та же самая «синяя душа», поэ­ти­че­ская и духов­ная, оби­та­ет в его про­из­ве­де­ни­ях, выно­ся эти вопро­сы на поверх­ность с неж­но­стью, насы­щен­ной эмоцией.
Доктор Нава Севилья-Саде — иссле­до­ва­тель искус­ства, кура­тор и лектор

ГЕРАСИМ АНТАРИН

Родился пят­на­дца­то­го авгу­ста 1974 года в Ленинграде.
Получил музы­каль­ное обра­зо­ва­ние по клас­су скрип­ки, парал­лель­но зани­мал­ся изоб­ра­зи­тель­ным искусством.
В 1990 году эми­гри­ро­вал вме­сте с роди­те­ля­ми в Израиль, где в тече­ние мно­гих лет изу­чал живо­пись в сту­дии худож­ни­ка AXL (Борис Аксельрод, так­же выхо­дец из Ленинграда).

AXL посвя­тил всю свою жизнь воз­рож­де­нию древ­ней тех­ни­ки энка­у­сти­ки. В част­но­сти, он и его уче­ни­ки созда­ва­ли копии зна­ме­ни­тых фаюм­ских порт­ре­тов, кото­рые мож­но и по сей день обна­ру­жить в еги­пет­ских гроб­ни­цах в сохран­ном состо­я­нии. Фраза «сохра­нить живую душу» выра­жа­ет саму сущ­ность вос­ко­вой живописи.

Герасим рабо­тал в живо­пи­си в раз­лич­ных сти­лях и тех­ни­ках, а так­же зани­мал­ся ико­но­пи­сью. Его про­из­ве­де­ния неод­но­крат­но экс­по­ни­ро­ва­лись в выста­воч­ных залах Израиля и нахо­дят­ся в част­ных кол­лек­ци­ях; так­же он выпол­нял зака­зы из раз­ных стран.

Герасим Антарин (Израиль) полу­чил про­фес­сию скри­па­ча с оцен­кой «гений», одна­ко выбрал путь живо­пис­ца, пото­му что точ­но знал: если у него не будет воз­мож­но­сти рисо­вать, он умрёт.

Творчество — это путь радо­сти и печа­ли; это почти все­гда духов­ное оди­но­че­ство. Художник все­гда оди­нок в душе. Это необ­хо­ди­мое усло­вие твор­че­ства и тяжё­лое бре­мя в лич­ной жиз­ни. Художник ищет ощу­ще­ния в соче­та­нии про­стых линий, меди­ти­ру­ет, вооб­ра­жа­ет, сомне­ва­ет­ся и раду­ет­ся. Процесс твор­че­ства напол­ня­ет жизнь смыслом.